LJ Interests

1. brian eno:
   Живой пример добротного воплощения очень тонких концепций. Чувство музыки.
2. citing myself:
   Самоцитация - это сочетания остроумия и злопамятности.
3. creative thinking:
   Мир незавершен, его нужно додумывать во всех направлениях, по часовой и против часовой стрелки.
4. creative wording:
   Слов и так слишком много: придумывая новые, мы по-заговорщицки киваем в сторону этого изобилия.
5. david byrne:
   Удивительный пример исренности в том ее виде, которая, должно быть, свойственна шизофреникам. Умение превращать простые вещи в простые слова и составлять из них сложные сочетания. Чувство музыки.
6. emily dickinson:
   Человек, для которого язык не был непреодолимым препятствием.
7. franz kafka:
   Близкое мне мироощущение и позирование внутри этого мироощущения.
8. freaks:
   Я люблю их всех: кретинов, дебилов, параноиков, пьяниц, дураков, безобидных надоедливых безумцев, продавщиц, преподавательский состав кафедры теории литературы. Они смешные и трогательные. По ним можно читать мир иначе. Обычным людям часто не хватает стиля и, быть может, жанра. Кроме того, я их явно привлекаю.

Enter your LJ user name, and 10 interests will be selected from your interest list.

На этой неделе я не совсем приятным образом ощутил себя "работающим человеком". Это вредно и противно. Наплыв денег приятен, но только провоцирует их быстрейший уплыв. При слишком большом количестве учеников (а на прошлой неделе я провел 12 занятий) уроки становятся слишком механистичны: словно бы работаешь за станком на заводе. Со старыми учениками скорее отдыхаешь -- они уже настолько привязаны ко мне, что можно позволить себе известную долю спонтанности. Кроме того, послезавтра, как неожиданно оказалось, мне нужно будет сдавать TOEFFL. По воспоминаниям юности, это очень просто, хотя и немного нервно.
Писать почти не получается: разве только литературоведческие заметки, короткие стишки, которые я сочиняю в уме и по большей части забываю, да дневник, который я пишу в метро. Писание -- намного более эффективный, чем чтение, способ скоротать время. За полчаса я успеваю написать около четырех маленьких страниц. Правда, стиль становится все хуже и хуже: нужно успокоение, а где его возьмешь?
Одно из хороших событий: в пятницу встречались с Юрой после аспирантского семинара. О последнем говорить не хочется: некто Подорога вещал невразумительное. Зато потом я хоть немного отдохнул, слушая вещи, которых мне до этого никогда в жизни никто не говорил: очень радостные и отдновременно серьезные. Этот разговор меня довольно сильно поддерживал в последние два дня, в оба из которых я поднимался с постели непозволительно рано. Я ненавижу окружающий мир до часу дня! Он такой скользкий и суетный!
Вчера среди прочего проехался в троллейбусе в час пик. Хотя была суббота, он был положительно переполнен. Обнаружил, что наш народ почти не моется. И очень сварлив. Я вышел через две остановки и около часа шел пешком, чтобы как-то развеяться. С ужасом вспоминаю студенческие годы, когда мне по нескольку раз в неделю наступали на ноги, пихали и говорили всякие оскорбительные пошлости.
Сегодня после уроков зашел в гости к Мише М. в ГЗ МГУ. Посмотрели в месте два замечательных мультфильма: "Красная Шапочка энд Серый Волк" и "Чертенок №13". Из последнего -- мои любимейшие фразы: "Мелкая пакость не придумывается, она приходит в голову сама" и "Дома вы должны огорчить родителей до слез. Слезы должны быть горькие". Пожалуй, у меня чрезвычайно мультипликационное мышление -- в нем есть какой-то полет. Кроме того, полистали купленную нами сто лет назад в ГЗ книжку о вреде алкоголизма. Если когда-нибудь у меня дойдут руки до создания собственного сайта, непременно размещу там несколько фрагментов. Книжка написана кондовым советским языком в преддверии перестроечной борьбы с пьянством. Множество душещипательных историй про спившихся масленщиков (таинственная должность на пароходе) и прочий деградировавший пролетариат. Моя любимая -- о неком молодом человеке, поехавшим где-то в сельской местности ночью за водкой и на обратном пути врезавшимся в трактор. Последний -- по моей додумке -- направлялся туда же. Я представляю себе это оживленнейшее ночное передвижение тракторов, самосвалов, комбайнов и прочей крупнокалиберной техники от деревни к магазину. В таких условиях столь маленькая штучка как мотоцикл, в общем-то, обречена. Мораль: алкоголизм у нас -- вещь опасная, запасайтесь тракторами. Позитивную нотку автор находит в описании трезвых свадеб, после которых гости говорят, что это -- самое веселое празднество в их жизни, которое они помнят, и жутковатых конференций, на которых зал "восстает" и требует продолжения прений по вопросам трезвости. Не помню точно, но наверняка этот шедевр был издан тиражом тысяч в сто, который до сих пор пылится в закромах районных библиотек. Возможно и то, что на кого-нибудь (из вышеупомянутых трактористов) она произвела неизгладимое впечатление. На меня, признаюсь, тоже.
Завтра день относительно малонапряженный: два занятия и свободный ранний вечер. Может быть, сделаю что-нибудь стоящее.

Das macht uns arm bei allem Reichtum, dass wir nicht allein sein koennen, dass die Liebe in uns, so lange wir leben, nicht erstirbt.
Сегодня я весь день читал роман "Hyperion" Гельдерлина, откуда и взята эта цитата. Я всегда искренне удивляюсь, как странно и неожиданно жизнь вытасткивает из потайного кармана столь прекрасные дни как этот: как это у мира, еще вчера выгладевшего таким унылым и печальным, выходит вдруг проясняться и разворачивать перед тобой столь ясные и чистые (хотя и зыбкие) перспективы? Должно быть, я очень взволнован; быть может, улегшись сегодня в постель, я так и не засну. Но та нотка, вокруг которой в иные времена выстраивался аккорд осенне-зимней депрессии, звучит теперь совершенно иначе. По крайней мере, я не вижу в себе той бесчувственности и апатии, которая тогда заставляла меня весь день сидеть дома и с адским прилежанием выполнять всякие скучные, но общественно полезные, дела. Сейчас мне кажется, что эта сосредоточенность -- скорее благо. Я могу прогуливаться вдоль самого себя, не боясь, что вдруг из какого-нибудь уголка появится тень, которой -- раз уж она вышла на свет Божий -- останется только расти и расти. Во мне обнаружилась сила, противостоящая этому росту -- по крайней мере, мне так думается.
Мои ученики, с которыми я вожусь уже больше полугода, неожиданно заговорили по-английски так , что мне уже нечего исправлять. К тому же, мои занятия доставляют им явное удовольствие. 
Еще: вчера я купил за четверть цены замечательные джинсы, в которых мне удобно и -- выражаясь не совсем по-русски -- очень эстетично.
Завтра будет долгий день с благим завершением. I'm living in the future. Я уже иду от  "Октябрьской" к "Добрынинской" с кем нужно. Мы смотрим по стронам и думаем о том, как хорошо после прогулки на холоде оказаться в тепле: баре, кафе, ресторане -- не важно, куда нас занесет.
Фраза, вынесенная в заголовок этой записи, звучит сегодня для меня чрезвычайно оптимстично: хотя, повторяю, я могу и не заснуть в эту (как и в любую другую) ночь.
В субботу меня вывела из себя известная некоторым из читающих Ирочка. Мне приятно думать о том, что в той ситуации, в которой сейчас находится она, мне в свое время хватило терпения и упорства почти добиться желаемого. Она страшный человек: экзальтированная мумия с тощими цепкими лапками, думающая только о себе, но считающая себя при этом верхом совершенства и альтруистичности.
Мне нужно начать писать очередное Письмо, и потому я оставлю это странное, состоящее из полунамеков и, возможно, иллюзорных ожиданий, послание.
Пусть завтрашний день упадет на меня так неожиданно и тяжело, чтобы я забыл обо всем остальном!

... there was nothing else left at all.
Итак, я продолжаю переживать свой день рождения. Вчера, казалось бы, я должен был бы мучиться страшным похмельем и унынием. Но нет: у меня было самое чарующее ощущение "afterparty" за последний год или два. Голова была замечательно ясной -- я прогулялся по своему старому району, сочинил маленькое стихотвореньице в "последней" манере и многое обдумал. Вечером вернулся домой довольно рано и столь же рано, еще до полуночи, лег спать.
Сегодня все-таки куплю задуманный подарок и, кроме того, пойду в "Новую Оперу".
Пока возможно, стараюсь отложить все серьезные дела и занятия. Как замечательно не делать ничего социально полезного!
Я похож на ежа (например).

Сегодня впервые после лета почувствовал промозглый осенний холод. Скоро начнется листопад. Уже чувствуется характерный для этого времени запах.
Купил DVD David Byrne "Live at Union Chapel". Концерт явно слабее, чем Stop Making Sense. По крайней мере, чтобы смотреть его, нужно любить саму музыку. Из сильных композиций: Nothing but Flowers, God's Child, U.B.Jesus и часть Road to Nowhere, сыгранная на акустической гитаре. Красивая обстановка: настоящая англиканская капелла с замечательным освещением. Что странно, ни одного креста или вообще христианского символа на стенах я не заметил. Быть может, капелла оставлена специально для концертов?
Теперь -- писать Письмо.

Вчера наконец-то случилось то, что должно было случиться: мы с Ю. (а также М. и проч.) поступили в аспирантуру. Я рад за моих товарищей и, вероятно, за самого себя. Хотя толком и не знаю, зачем я это сделал. Скорее по инерции, чем по твердому решению или желанию. Просто в ближайшее время мне будет удобнее хотя бы частью сохранить вокруг себя прежнюю обстановку. К тому же, у меня есть кое-какие филологические задумки, которые мне не хотелось бы забрасывать. Причины не такие уж убедительные -- но все же лучше, чем идти туда из-за жилплощади как то, по-моему, делают некоторые.
Неизбежным образом поехали с Ю. отмечать это замечательное (особенно для Ю.) событие. Я позволил себе даже выпить водки -- и даже не без удовольствия. Как она мне ни противна, мне нравится приятное ощущение тепла, разливающегося по всему телу. Домой приехал около десяти и, пересчитав наличность, решил дня два жить поскромнее. Сама по себе встреча была, как обычно, замечательной -- разве только снова мы увидимся не очень скоро.
Сейчас более всего меня занимает вопрос о том, чем же я буду заниматься (помимо работы) в ближайшие несколько месяцев. Вряд ли что-либо серьезно изменится, но все-таки кое с чем придется покончить. Во-первых, за последнее время я привык слишком уж много сил тратить на совершенно лишние действия. Во-вторых, надо как-то бороться с развивающимся во мне безразличием к окружающему миру - какой-то странной полудепрессией. К слову, Ю. ею тоже явно страдает. А в-третьих, надо поплотнее заняться вещами, нужными только мне одному - например, писанием. И для начала -- закончить Второе Письмо, которое совершенно неприлично разрослось по нескольким блокнотикам, один из которых я непременно скоро потеряю.
Кроме того, надо бы встретиться с некоторыми людьми, затянувшееся отсутствие которых в моей жизни начинает меня мало-помалу раздражать.

Сегодня днем меня разбудил ливень. Выглянув в окно, я понял, что:
1. На улицу сегодня выйти следует разве только чтобы
       - купить бутылку хорошего красного вина,
       - посидеть на скамеечке под зонтиком и понаблюдать за сразу как-то поникшими фигурками прохожих.
2. Придется весь день сидеть за компьютером дабы
       - переустановить систему, которая стала давать странные сбои,
       - смотреть Stop Making Sense
       - готовиться к философии.
3. К вечеру от всего, указанного в п.2, у меня разболится голова. Особенно же -- от философии. Насколько я люблю эту науку, настолько же печально мне готовить т.н. "теоретические вопросы" вроде "Свобода и необходимость. Проблема ответственности". Все это убогий, страшный и невоспроизводимый бред. Что-то подсказывает мне, что люди, измыслившие его, -- Отменные Подлецы и Гады
4. Затем придется лечиться от головной боли вином и снова учить философию.

По дороге в магазин подошел к палатке купить сигареты и услышал замечательную фразу из разговора трех молодых людей лет 15-ти: "Купи мне козинак и пойдем баб искать". Про себя заметил, что козинак -- штука, в общем-то, довольно безобидная, и потому не стоит всуе обвинять молодежь в распущенности.

Вчера, перед тем как окончательно лечь спать, просмотрел довольно много параллельных -- дружественных и недружественных -- дневников, и меня посетило привычное в подобных случаях лингвистическое удивление. Мне и в самом деле неясно, почему люди так настойчиво и по большей части не к месту используют разговорные и сленговые обороты. Как человек, постоянно (хотя и не бесконтрольно) употребляющий их в речи, я хорошо понимаю их выразительную выгоду, но уверен, что бОльшая часть этой выгоды происходит из интонации, которую на письме воспроизвести нельзя. Кроме того, экспрессия приятно смотрится только на фоне в целом нейтральной речи. Те же люди, что пытаются писать так постоянно, не понимают, что руководствуются при этом теми же принципами, что и люди, изъясняющиеся сухо. И, наконец, нельзя не заметить, что злоупотребление забавными цитациями и иронией указывает разве только на нежелание говорящего подписываться под собственными словами. То есть, т.н. "стремление к объективности" в очередной несколько извращенной вариации.
Обо всем этом я упомянул как бы в оправдание своей привычки писать более или менее правильно.

Сегодня я решися-таки сделать новую запись.
Настроение чрезвычайно странное, вызванное многодневным недостатком сна. Я, пожалуй, уже стал замечательным специалистом в области различных видов невыспанности, а на свете их немало. Всех их роднит неадекватность реакций и сумбурность мышления. К примеру, после двух бессонных ночей я нередко не понимаю задаваемых мне вопросов (особенно практически-бытового характера) и отвечаю невпопад, по вдохновению. Спасает только то, что я делаю это искренне, прямо и с совершенно серьезным выражением лица. На этом опыте я давно уже убедился в том, что по своей сути мелкие бытовые вопросы намного сложнее отвлеченных, потому что в ответ на них нельзя бредить. Однако иногда приходится.
Параллельно с богатой внутренней жизнью моего скомканного сознания незаметно сдались два экзамена и прошлось одно важное собеседование. В среду, как видно, сдастся и третий -- куда он денется...
Из внешних событий упомянуть хочется два. Во-первых, вчерашнюю замечательнейшую встречу с #, которая теперь еще несколько дней будет поддерживать во мне силы. Мы очень доверительно побеседовали о некоторых щекотливых вопросах. В последнее время я начинаю вновь примерять на себя старую добрую роль наперсника и советчика; первое мне приятно, второе -- скорее подозрительно. Нужно быть очень осторожным, вмешиваясь в чужую жизнь. Конечно, сама природа обсужаемых вопросов исключает какие-либо серьезные ошибки, но даже малая неточность может в конце концов обернуться неприятными последствиями. Еще есть желание как-нибудь обратить направление разговора: испросить мнения # о моих собственных делах. Но делать этого пока не буду -- незачем лишний раз беспокоить человека и без меня изрядно обеспокоенного.
Второе событие, последовавшее сразу за первым -- покупка в Пурпурном Легионе за неприличную сумму денег DVD группы Talking Heads "Stop Making Sense". Пожалуй, это лучшее музыкальное видео на моей памяти. И наверняка -- самое необычное. Сценография -- самого Дэвида Берна, режиссер -- Джонатан Демми (J.Demme -- SILENCE OF THE LAMBS, PHILADELPHIA). Из особенно понравившихся мне черт/решений перечислю следующие:
1. Зрительный зал практически не показывается. Очень много портретных планов и панорам сцены: как бы оказываешься на том месте, где в реальном зале находиться нельзя. Фокусировка на действиях исполнителей.
2. Энергетика исходит со сцены. О каком-либо контрвзаимодействии со стороны зала говорить невозможно.
3. Сцена постоянно изменяется, музыканты появляются постепенно, по сцене частенько ходят техники, передвигая тот или иной элемент декораций -- возникает ощущение репетиции.
4. Минималистичность и концептуальность сценографии -- в одной из песен Берн танцует с торшером (вообще, поразительна его пластика и артистичность).
5. Тщательная продуманность всего происходящего. "Запрограммированная импровизация".
6. Огромная и разнообразнейшая работа со светом. На композиции "What a Day That Was" -- лица крупным планом, то и дело выныривающие из темноты в лучах бело-зеленых светильников, лежащих внизу на сцене. Один из техников носит переносной прожектор. Разноцветные задники. Изрядная доля комментария к фильму посвящено именно свету.
7. Чрезвычайная эмоциональность. Берн производит впечатление человека, умирающего от передозировки кофеина: глаза, напряженно уставившиеся в бесконечность, миниатюрность жестов, мимика театра абсурда.
Из многочисленных приложений на диске: интервью Берна с самим собой ("Did you consult psychiatrist?" -- "I'll tell you later"), сквозной звуковой комментарий ко всему фильму Берна и его соратников, еще пара концертных записей и проч.
Короче говоря, покупка чрезвычайно удачная.
Так что вчерашний день был замечателен. Нужно запомнить: 9 сентября. Хороший день.
А теперь -- гулять! Прочь от затаившейся в углу мохнатой шизофрении.

"There's a million ways to get things done,
"There's a million ways to make things work out."

Смутное ощущение беспокойства перед экзаменами, углубляющееся (но не усиливающееся) из-за невыспанности. Голова медленно перерабатывает информацию, потихоньку рождается некое общее представление о предмете, от которого только и можно отталкиваться. Предмет -- американская, английская и французская поэзия второй половины XIX века. Временами нахожу замечательных поэтов и замечательные стихи -- вот и сейчас читаю Суинберна, "Evening on the Broads", где есть чудесные строки:

And the sunset at last and the twilight are dead: and the darkness is breathless
With fear of the wind's breath rising that seems and seems not to sleep:
But a sense of the sound of it alway, a spirit unsleeping and deathless,
Ghost or God, evermore moves on the face of the deep.

Небезынтересен и другой поэт-викторианец Роберт Браунинг, к чтению которого я подбирался уже очень долго -- в основном, через Эмили Дикинсон и Т.С.Элиота.
Но самое странное в чувстве, остающемся после прочтения этих в общем-то малоизвестных теперь поэтов, -- это то, что все они несут на себе отпечаток какой-то домашнести, местечковости, провинциальности, незначительности; во многих случаях -- как например у Теннисона -- это, конечно же, иллюзия. И тем не менее так и хочется иногда провести параллель между ними и той когортой поэтов и поэтиков, что питают сегодня чахлое деревце русской литературы. Читая пейзажные зарисовки того же Суинберна, мне пару раз вспомнилась некая Элла Крылова с poezia.ru, написавшая философско-ироническую поэмку о своем отдыхе в Крыму. Существенных различий только два: во-первых, качество языка; а во-вторых, отношение к ("иплицитному" -- implied reader) читателю: неимоверно сложное у Суинберна и незамысловато-приятельское -- у русской дамы. И, слава Богу, этих двух пунктов уже вполне достаточно, чтобы со спокойной совестью не тратить время на чтение ее туристического опуса и продолжить знакомство с творчеством эксцентричного викторианца. Как-то раз он пустил слух о том, что якобы имел противоестественное сношение с обезьяной мужского пола, каковую потом съел. Что ела в Крыму восторженная москвичка вряд ли станет достоянием истории. Впрочем, обезьянью тему наша Элла тоже затронула:

Блаженство, лень. Ни одного изъяна
в пейзаже, сколько может видеть глаз.
Но вот фотограф-армянин как раз,
и на плече бедняжка обезьяна.
И визг детей. Застывший их экстаз.
Вытаскиванье денег из кармана.
Сюжет не наскребется для романа,
но может выйти недурной рассказ.

Фотограф любит юную абхазку.
Абхазка ненавидит обезьян,
а обезьяна - вообще людей

как расу низшую. Она права, ей-ей.
Тьфу. Светик мой, где наш Ганс Христиан?
Давай-ка почитаем лучше сказку.